«Засекреченная» жертва изнасилования дала показания против Адагамова. Видео

Этот факт зафиксирован, подтвердили «Известиям» в полиции норвежского городка Лиллесанн. По норвежским законам имя потерпевшей не будет разглашаться в прессе, в российских документах по просьбе самой пострадавшей оно будет засекречено. Это было главным условием, по которому жертва Адагамова согласилась общаться с сотрудниками правоохранительных органов. 

Самого Рустема Адагамова в рамках проверки публичного обращения Дельсаль в СМИ, которое она попросила считать официальным заявлением, уже не раз вызывали на беседы в СКР, однако он туда не приходит. Его адвокат утверждает, что Адагамов уехал из России. 

Скандал вокруг блогера Адагамова разразился в конце прошлого года, когда в Сети появилось видеопризнание его бывшей супруги Татьяны Дельсаль, живущей в Норвегии. В нем она утверждала, что топ-блогер и оппозиционер несколько лет насиловал несовершеннолетнюю девушку. Впервые преступление было совершено, когда девочке было 12, рассказала Дельсаль в интервью «Известиям».

Сразу после этого по факту публикации в СМИ заявления о совершенном тяжком преступлении СКР начал проверку изложенных фактов. Однако вскоре в «Живом журнале» Дельсаль появилось сообщение, что «суда в России не будет». Через несколько часов экс-супруга Адагамова, в браке с которой он прожил 20 лет, этот пост удалила, но многие решили, что Татьяна таким образом отыграла назад и ее целью было лишь опорочить бывшего мужа, который недавно пошел в политику и стал членом КСО. 

Источники «Известий» в следственных органах утверждают, что Дельсаль отступать не собирается: она уже написала официальное заявление и предоставила российской стороне имеющиеся у нее доказательства вины Адагамова. Среди них электронная переписка, в которой блогер признается в содеянном и умоляет бывшую жену не предавать огласке факт самого преступления. 

— Мы хотим по имеющимся фактам опросить самого Адагамова, но он не приходит на допросы, — говорит собеседник, близкий к расследованию. — Его адвокат заявил, что Адагамова нет в стране, мол, он находится в дальней экспедиции и неизвестно, когда вернется. 

Адвокат Адагамова Андрей Жаров сообщил «Известиям», что на вопросы о том, где сейчас находится его подзащитный и почему он не является в СКР, «отвечать не будет». Сам Адагамов для комментариев недоступен, после обвинений Дельсаль с прессой он не общается. Неделю назад он даже закрыл свои аккаунты в социальных сетях (Facebook и Twitter), однако вскоре продолжил там писать и выкладывать свежие фото. Одно из последних было сделано в Испании, на фестивале русского кино в Марбелье, на нем блогер запечатлен с актрисой Ириной Безруковой. 

Татьяна Дельсаль говорит, что не удивлена поведением бывшего мужа и тем, что он не является на допросы.

— Он, конечно, будет скрываться и отказываться от дачи показаний, но я все равно не сомневаюсь, что с ним поступят по закону и Адагамов будет осужден, — говорит Дельсаль. — Его жертва очень хочет встретиться с ним в суде, неважно в каком — российском или норвежском, — и посмотреть ему в глаза. Она не верит, что он сможет солгать, когда будет смотреть ей в глаза.

По словам Дельсаль, пострадавшая от Адагамова собирается с силами, чтобы «довести это дело до конца и наказать насильника».

— Ей придется снова все это вспоминать, давать показания, предоставлять доказательства и свидетелей, которые есть и в Норвегии, и в России, — поясняет Дельсаль. — По норвежскому закону Адагамов совершил тяжкое преступление, по нему нет срока давности, так что торопиться ей некуда.

Ирина Бергсет, шесть лет прожившая в Норвегии и обвинившая потом экс-супруга в растлении их общего четырехлетнего сына, говорит, что на месте Дельсаль рассчитывала бы все-таки на российское правосудие, потому что в Норвегии оно очень лояльно к педофилам.

— Да, там действительно по закону личную информацию о жертве и насильнике нельзя разглашать в прессе и, отправив письмо по электронной почте, можно запросто изменить имя и фамилию, — замечает Бергсет. — Но и полицейские, и судьи на практике чаще верят насильникам, чем их жертвам, списывая их показания на «детские фантазии».

По словам Бергсет, педофилия в Норвегии считается болезнью, такой диагноз есть в международном реестре медицинских диагнозов. В связи с этим норвежцы, признанные больными педофилией, получают в наказание небольшой срок заключения — от нескольких месяцев до нескольких лет, иногда условно. И лишь в исключительных случаях — до 10 лет лишения свободы.

Сама Ирина Бергсет в Норвегии добивалась расследования развратных действий со стороны бывшего мужа над их четырехлетним сыном, но суд в итоге встал на сторону отца, отдав мальчика ему на воспитание. Параллельное расследование шло и в России, где было возбуждено уголовное дело. Следователи СКР вылетали в Норвегию, чтобы предоставить суду имеющиеся доказательства. Однако российская сторона не получила ни одного ответа на свои запросы, а норвежские полицейские отказались даже встречаться со следователями. 

Юристы считают, что уголовное преследование Адагамова в любом случае будет нелегким делом. И прежде всего потому, что самой потерпевшей придется пройти через множество неприятных психотравмирующих следственных действий.

— Это допросы, очные ставки, судебно-медицинские и психолого-психиатрические экспертизы, и прежде всего тут надо думать, как не навредить самой жертве, которая и так уже сильно пострадала, — говорит адвокат Илона Карелина, неоднократно защищавшая жертв сексуальных преступлений. — С пострадавшими от сексуального насилия в нашей стране никто не церемонится, может быть, поэтому жертва Адагамова и не торопится подавать официальное заявление, поскольку боится, что ее нервная система всего этого просто не выдержит.

Адвокат Артур Рамазанов замечает, что при всем различии судебных систем России и Норвегии процесс предварительного расследования и дальнейшего судебного разбирательства сильнее все-таки бьет по жертве, чем по насильнику.