Аналитика от "Петербургской политики" — новая технология политкиллерства

Эксперты на службе черного пиара В начале декабря российская пресса была полна ссылок на опубликованный осенью «Третий рейтинг политической выживаемости губернаторов». Дело в том, что получившие в нем низшие оценки главы Кировской области и Хакасии Николай Шаклеин и Алексей Лебедь были отправлены в отставку. Комментаторы охотно писали, что авторы рейтинга «в очередной раз оказались правы». Глава Ульяновской области Сергей Морозов даже пообещал учредить аналогичный рейтинг для глав подведомственных ему муниципальных образований.

О первом и втором «рейтингах выживаемости» говорилось уже немало. Определенные выводы из этих публикаций были сделаны: в качестве соавтора нового рейтинга вместо Центра политической конъюнктуры России (ЦПКР) выступил фонд «Петербургская политика» (ФПП). Публике неофициально объяснялось, что замена была вызвана тем, что идейный вдохновитель рейтинга Михаил Виноградов осенью перешел из ЦПКР в ФПП. Однако это – лишь вершина айсберга. В действительности задачи рейтинга серьезно изменились.

Первые два рейтинга действительно носили объективный характер и даже выдержали проверку: свои посты потеряли получившие низкие оценки в рейтингах Тишанин (Иркутск), Колесов (Амурская область), Батдыев (Карачаево-Черкесия), Черногоров (Ставрополь), Маслов (Смоленск), Киселев (Архангельск), Шпак (Рязань), Титов (Самара). Настало время конвертировать доселе объективные исследования в «политические заказы». Тем более что вплоть до нынешней осени фонд «Петербургская политика» до недавних пор был известен не столько экспертными исследованиями, сколько лоббистской деятельностью. Представителей фонда действительно нередко можно встретить в коридорах администрации президента, «Единой России», Общественной палаты, они входят в многочисленные общественные советы при министерствах и ведомствах.

Технология проста: поставить низкие оценки тем, чья отставка уже предрешена, и дополнить этот список чем-то не угодившими авторам фамилиями. Возьмем «третий рейтинг»: отставки Зязикова, Лебедя, Шаклеина к концу октября были уже предрешены и «предсказание» их отставок было всего лишь тонким маневром для авторов рейтинга. В уязвимое положение попали и несколько губернаторов в связи с расследованием громких дел против их подчиненных (Строев в Орле, Дарькин в Приморье) либо собственными политическими просчетами (поражение кандидата «Единой России» на выборах мэра Нижнего Тагила, обилие негативных новостей из Карелии). Поэтому низкие оценки их руководителям выглядели вполне обоснованно. В отношении же других губернаторов логика авторов выглядит довольно странно. И если «тройку» главе Ленинградской области Валерию Сердюкову еще можно отнести на погруженность авторов рейтинга в реалии «петербургской политики», то тройки добившихся больших успехов в экономике главам Брянской и Воронежской областей Николаю Денину и Владимиру Кулакову выглядят весьма странно. То ли губернаторы этих регионов чем-то насолили авторам рейтинга, то ли все эти «двойки» и «тройки» являются не чем иным, как давлением на Полномочного представителя Президента в Центральном федеральном округе (в рейтинге предрекается замена аж четырех глав центральных областей – помимо Денина и Кулакова речь идет о владимирском Виноградове и подмосковном Громове).

Конечно, эксперты вправе составлять какие угодно рейтинги, а журналисты – восторгаться «прозорливостью» их авторов. Но даже в профессиональной среде отзывы о подобных рейтингах весьма скептические. Не случайно в качестве экспертов рейтинга отказались выступить такие авторитетные политологи и политгеографы, как Бунин, Глазычев, Смирнягин, Орешкин, Игрунов. Еще в прошлом году Президент утвердил 43 критерия эффективности работы губернаторов. И именно эти оценки, а не колебания политической конъюнктуры являются сегодня для федеральной власти главным критерием оценки и «политической выживаемости» руководителей регионов.