Оборотни в оонах

Занимать важные посты в международных организациях россиянам мешают плохое знание языков, политическая ангажированность и отсутствие иммунитета к коррупции В начале июля 24 неправительственные организации написали письмо генсеку ООН Пан Ги Муну. Они требовали, чтобы он отменил свое решение назначить российского посла в Великобритании Юрия Федотова руководителем Управления ООН по наркотикам и преступности. Лично против Федотова правозащитники ничего не имели. Но указывали, что Россия — одна из немногих стран, где законодательно запрещена заместительная терапия для наркоманов, которая в большинстве стран используется для профилактики ВИЧ. Негоже представителю такой ретроградной в плане борьбы с наркотиками и СПИДом страны, указывали они, руководить главным антинаркотическим органом ООН.

["Ведомости", 19.07.2010, "России отдали наркотики": Отсутствие в России определенного лечения, а также особого внимания, которое должно быть уделено уважению прав человека, стали причиной обращения к генсеку, подтверждает подписавший письмо Гарри Вицтум, председатель швейцарского подразделения Европейского действия по СПИДу. Россия одна из немногих стран в мире, где запрещено использование метадона и бупренорфина для лечения наркозависимости, а обмен игл и шприцев, используемых потребителями инъекционных наркотиков, проводится исключительно силами НПО и при международной поддержке; Россия также настаивает на силовом уничтожении опийных посевов с воздуха в Афганистане, говорится в письме. — Врезка К.ру.]

Пан Ги Мун на «письмо двадцати четырех» не отреагировал, и Юрий Федотов все же вступил в должность. Но российский МИД возмутился. Официальный представитель МИДа Андрей Нестеренко заявил, что это происки «нарколиберального лобби». В Москве сразу вспомнили, что российских дипломатов традиционно ущемляют на международной арене — представительство России в руководстве международными организациями очень невелико. «Нас, конечно, пытаются жестко блокировать, — заявил Newsweek глава думского комитета по международным делам Константин Косачев. — Но мы все равно пытаемся выдвигать людей».

Впрочем, по мнению опрошенных Newsweek дипломатов, основная причина столь скромного присутствия россиян на крупных должностях в международных организациях — вовсе не заговор против России. Всему виной плохое знание языков, политическая ангажированность и отсутствие иммунитета к коррупции.

Обмен в ЮНЕСКО

Пожалуй, единственный крупный международный чиновник из России на данный момент — это глава женевского офиса ООН, замгенсека Сергей Орджоникидзе. В ООН обычно пытаются соблюсти баланс между высокими бюрократами из разных стран. Например, существует негласная договоренность, что от страны не может быть больше одного замгенсека. Близкий к МИДу источник рассказывает, что некоторые департаменты ООН для россиян закрыты. Например, кадровый департамент внутреннего мониторинга или внутренних конфликтов. Там рассматриваются очень чувствительные темы, поэтому еще с холодной войны так повелось, что русских туда не назначают.

В такой крупной ооновской структуре как МАГАТЭ много российских специалистов среднего звена. «Но претендовать на руководящие политические посты мы можем с трудом, — отмечает источник Newsweek. — Там нужен безупречный record, а наше молчаливое сотрудничество с Ираном тут не в помощь».

Куда проще добиться высокого места в менее политизированных структурах вроде ЮНЕСКО. Год назад Россия впервые пыталась возглавить ее — на должность гендиректора баллотировался замглавы МИДа Александр Яковенко. «Идея с выдвижением возникла на последнем участке предвыборной кампании, то есть мы буквально вскакивали на подножку уходящего поезда, — рассказывает ответственный секретарь комиссии РФ по делам ЮНЕСКО Георгий Орджоникидзе. — Хотели воспользоваться раздраем, царившим между кандидатами».

На роль главы ЮНЕСКО претендовали сильные фигуры — например, тогдашний еврокомиссар по внешней политике Бенита Ферреро-Вальднер и министр культуры Египта Фарук Хосни. Российские дипломаты рассудили, что западные страны поддержат чиновницу из Австрии, а страны третьего мира сплотятся вокруг египтянина. Яковенко же рассчитывал стать компромиссной кандидатурой. Однако российскому дипломату не хватило времени на предвыборную кампанию. В итоге он взял самоотвод, а Россия поддержала выпускницу МГИМО, экс-главу МИДа Болгарии Ирину Бокову. За это, кстати, Россия получила второй по значимости пост в ЮНЕСКО — председателем исполкома организации стала российский постпред Элеонора Митрофанова.

Провал в ПАСЕ

По словам Константина Косачева, руководящие посты в международных организациях — это всегда подковерные схватки, компромиссы и размены: «Россия не всегда работает в союзничестве. И сейчас мы не можем рассчитывать на автоматическую поддержку влиятельных групп государств. Даже стран СНГ».

К важным международным постам есть два пути, говорит Косачев. Можно прийти снизу: чиновник устраивается на рядовую должность в аппарат международной организации и потом может дорасти и до топ-менеджера. А можно зайти сбоку: так произошло, например, с Федотовым, который перешел в ООН с должности российского посла в Британии. Первый способ надежнее. «Но для этого надо было начинать снизу 20 лет назад, — рассуждает депутат, — а теперь надо готовить новичков, и будет отложенный эффект».

Сам Косачев, будучи главой российской делегации в ПАСЕ, вместе с главой комитета по международным делам Совета Федерации Михаилом Маргеловым почти десять лет готовил подобную спецоперацию. Они планировали посадить Маргелова в кресло председателя ПАСЕ и были близки к успеху.

Еще в начале 2000-х у России были большие проблемы с ПАСЕ, в Москве ее клеймили как антироссийскую организацию. Но к 2008 году все было готово к тому, чтобы ПАСЕ возглавил представитель России. Делегация изучила регламент ПАСЕ и обнаружила, что председатель определяется не в ходе выборов, а методом ротации. В ассамблее на тот момент было пять фракций, руководители которых меняли друг друга на посту главы ПАСЕ каждые три года.

Чтобы дождаться заветной должности, Михаил Маргелов возглавил одну из таких фракций — группу европейских демократов. Примерно на четверть она состояла из российских парламентариев, членов «Единой России», еще на четверть — из британских консерваторов, странным образом нашедших общий язык с россиянами. Остальными членами группы были сговорчивые депутаты из Турции и стран СНГ. В январе 2008 года истекали полномочия председателя ПАСЕ Рене ван дер Линдена, и российский сенатор должен был автоматически занять его место.

Однако осенью 2007 года в ассамблее задалась вопросом: как можно доверить председательство представителю страны, которая блокирует реформу Европейского суда по правам человека и не отменила смертную казнь. В итоге за две недели до начала сессии, на которой Маргелов должен был занять председательское кресло, руководители всех фракций ПАСЕ собрались в Париже и поменяли регламент. Срок председательства сократили до двух лет, а ротацию сдвинули, передав право возглавить ПАСЕ фракции социалистов. Маргелов был взбешен и покинул ПАСЕ. Вскоре после этого президент Медведев назначил его своим спецпредставителем в Судане.

Взятки в ООН

Недоверие к представителям России часто небеспочвенно, говорит Косачев: «В России требуют от своих граждан приоритета государственных интересов». Коллега Косачева депутат Константин Затулин, напротив, считает, что российские международные бюрократы не слишком патриотичны: «Они чувствуют себя гражданами мира и могут бортануть интересы своей страны». Затулин даже напоминает о печальном опыте советского дипломата Аркадия Шевченко, который работал замгенсека ООН, а в 1978 году попросил политического убежища в США.

Близкий к МИДу источник говорит, что дипломаты стремятся в международные организации по разным причинам. С одной стороны, можно принести огромную пользу своей стране. «В ООН огромные бюджеты. И возможность участвовать в размещении заказов, — рассуждает собеседник Newsweek. — Грубо говоря, можно заказать шить палатки Пакистану, а можно Иваново».

Размещение ооновских заказов — известная коррупционная площадка. И представители России неоднократно попадались. В 2005 году ФБР задержало сотрудника закупочной службы ООН Александра Яковлева, который подозревался в получении взяток. Узнав, что ему грозит до 60 лет тюрьмы, Яковлев во всем признался и сдал председателя комитета по административным и бюджетным вопросам Генассамблеи ООН Владимира Кузнецова. Оба были осуждены и экстрадированы в Россию.

Еще один серьезный минус России, рассказывает сотрудник МИДа, заключается в том, что на международные посты они выдвигают именно дипломатов, а во многих серьезных организациях нужны профильные специалисты. Например, во Всемирной организации здравоохранения — врачи, в Международной организации гражданской авиации — авиаторы и т. д. Но у российских специалистов часто трудности с английским языком, что исключает возможность международной карьеры.

Показательным примером были долгие поиски генерального секретаря Форума стран–экспортеров газа — «газовой ОПЕК». Россия не смогла добиться, чтобы штаб-квартира организации размещалась в Санкт-Петербурге, но за это ей пообещали, что ее гражданин станет первым генсеком. Подходящую кандидатуру вице-премьер Игорь Сечин искал больше полугода. Ему нужен был опытный газовик, владеющий английским и готовый работать в Катаре. Очевидный претендент, бывший министр энергетики Игорь Юсуфов, ехать в Персидский залив отказался. В итоге после мучительных поисков Сечин отыскал приемлемого человека: вице-президента «Стройтрансгаза» Леонида Бохановского.

Михаил Зыгарь, Юлия Таратута

Материалы по теме